Владимир Попов: Новые станции сделаны для человека

19 Июня 2015

Владимир Александрович Попов проработал в энергетической отрасли больше 40 лет. В 1972 году пришел на станцию (он начинал на Райчихинской ГРЭС «Амурэнерго») и «как все нормальные энергетики», по его собственным словам, прошел профессиональный путь снизу доверху, не пропустив ни одной должности. С момента основания СГК в 2009 году он работал первым заместителем генерального директора, техническим директором компании. Об этом периоде мы и решили побеседовать с выдающимся энергетиком.

– Владимир Александрович, вы стояли у истоков создания Сибирской генерирующей компании и проделали огромный работу по руководству строительством объектов ДПМ. Теперь можно подвести итоги этого колоссального труда.

– Во-первых, спасибо генеральному директору СУЭК Владимиру Валерьевичу Рашевскому, что разыскал меня и предложил заниматься развитием энергообъектов в составе компании. Это большое счастье и везение, что я пришел в то время, когда были грандиозные планы по строительству. Для того, чтобы их выполнить, пришлось провести основательную реконструкцию технического блока. Одним из главных достижений этого периода я считаю создание специализированных сервисных компаний, позволивших аккумулировать лучшие кадры и повысить качество выполняемых работ.

В Сибири и на Дальнем Востоке – огромный голод на квалифицированных специалистов, в том числе ремонтников. На рынке было много мелких структур, которые жили сегодняшним днем: если выиграл конкурс – поработал. Ни производственных баз, ни ответственности, ни узкой специализации. Объединив ремонтные подразделения наших ТГК, мы создали единого подрядчика для техобслуживания и ремонта – «Сибирьэнергоремонт». Его специалисты провели оценку основных производственных фондов СГК и выяснили, что самым слабым звеном являются поверхности нагрева котлов. Их массовое повреждение вызывает высокую аварийность. Поэтому мы сконцентрировали ресурсы в первую очередь на замене поверхностей нагрева. Выход оборудования из строя по вине повреждения котельных агрегатов за это время значительно снизился. Сейчас из всего количества электростанций остались только две критические точки – Назаровская ГРЭС и Томь-Усинская ГРЭС.

С аналогичной целью был создан и Сибирский инженерно-аналитический центр – централизованный «технический мозг» СГК, силами которого проводятся испытания оборудования до и после ремонта. Налажена работа всех электротехнических, теплотехнических и химических лабораторий. В составе СибИАЦ есть своей проектный институт, благодаря которому мы можем оперативно и самостоятельно решать многие задачи. Например, этой зимой в пожаре на Барнаульской ТЭЦ-2 сгорел кабельный полуэтаж – сейчас он восстанавливается по проекту наших специалистов.

Еще одну организацию – «Сибирьэнергоинжиниринг» – мы создали для строительства объектов ДПМ, так как строить было некому, знаменитые советские энергострои практически развалились. Полтора года понадобилось на становление коллектива, но решение оказалось удачным – у нас получилось мощное предприятие, которое было генеральным подрядчиком всех строек. Благодаря ему мы полностью завершили свою программу ДПМ в декабре 2014 года, даже раньше положенного срока.

Считаю, компании сильно повезло, что мы нашли таких помощников. Ну и, конечно, велика роль самих станций. Там работают очень квалифицированные энергетики, любящие свое дело. Я рад, что сумел заслужить их доверие.

– Сейчас, когда стройки уже завершены и все новые блоки введены в эксплуатацию, как вы оцениваете результаты реализации программы ДПМ?

– Результатом заслуженно можно гордиться. Мы использовали самые современные решения и новейшее оборудование. В компоновке, в отделке, в кабельных полуэтажах, в электрической и релейной части, в системах защиты автоматики энергоблоков – все самое современное, что есть в мире. Автоматизацию систем управления нам делали американские, шведские, немецкие фирмы. На Абаканской ТЭЦ была российская, но она не хуже мирового уровня.

И эти электростанции очень отличаются от того, как строили в 60-е. Они в значительно большей степени сделаны, что называется, для человека. К тому же сейчас совсем другой уровень технологического развития, новые материалы, которые позволяют строить намного качественнее. Например, седьмой энергоблок Назаровской ГРЭС никогда не давал свою номинальную нагрузку в 400 МВт и за 47 лет с момента ввода больше стоял, чем работал. А мы его реконструировали: применили на котле современнейшие решения, изменили систему сжигания. И сейчас еще существует множество сложностей, которые мы решаем силами инженерного корпуса головной компании, но блок, аттестованный на 498 МВт, несет свою номинальную нагрузку и спокойно берет 500-508 МВт.

– Преодоление каких проблем далось наиболее трудно?

– Несмотря на весь технический прогресс, стало труднее проектировать и строить, потому что правила в отрасли изменились. Например, раньше проектировщик просто навязывал современные решения, а сейчас не имеет права – запрещает антикоррупционный закон. В итоге мы все равно к ним приходим, но это раза в два удлиняет срок нашей работы.

Одна из самых больших проблем – закупки. Я считаю, что в таких специфических отраслях, как энергетика, нельзя руководствоваться правилом: закупаем самое дешевое у самых лучших дешевых поставщиков. Это приводит к тому, что приходится покупать аналоги в десятки раз хуже оригинала. У каждого большого завода сейчас куча спутников-мастерских, которые в кустарных условиях делают продукцию под тем же названием и продают дешевле. А как надежность доказать?

– Как человек, отдавший энергетике не один десяток лет, как вы можете охарактеризовать сегодняшнее состояние отрасли?

– Это техническая отсталость. Я в самом начале 90-х был на станциях в США, в Англии и видел, что мы впереди их – по уровню подготовки кадров, по оснащенности, по техническим решениям. А сейчас я приезжаю в Европу – Швецию, Германию, даже Польшу, и мне стыдно. Мы сильно отстали. Потому что там так: блок отработал свой ресурс – рядом строится новый, а старый – в металлолом. Срок службы турбин и генераторов – 220 тысяч часов, дальше надо менять. А мы работаем на том, что построено в основном в 50-60-е годы и уже отработало свой ресурс, вот и латаем дыры. А потом еще сравниваем экономическую эффективность. Почему у нас большая численность – да потому, что много ремонтников.

Я считаю, что причина этой отсталости – в неправильном подходе государства. Необходимо строить новые станции и финансировать их за государственный счет. Какой частник, почему мы добиваем частника, заставляя его брать кредиты и строить? При такой тарифной политике это невыгодный бизнес, особенно в тепле, и рискованный. Он политизирован до предела. Ну, продержимся мы еще 3-5 лет на этих тарифах. А дальше надежность просто накроется медным тазом, оборудование не будет работать. В соседнем Китае – совсем другой подход. Там государство уже давно строит электростанции за свой счет, а потом сдает в аренду частникам и получает от этого прибыль. Теперь и частные инвесторы стали следовать этому примеру.

А ведь энергостроительство создает рабочие места на каждый вложенный рубль. Мы даем работу стольким смежным отраслям! Нужен кабель, металл, изоляция, электротехнические изделия, двигатели, мельницы, насосы. А арматура – тысячи единиц! Это сумасшедший прогресс всей промышленности. Но если заказов не будет, то, я боюсь, года через четыре в России ничего не смогут производить, хотя и идет столько разговоров об импортозамещении. Котельных заводов у нас уже почти нет, потому что нет спроса на пылеугольные котлы. Турбинные заводы тоже не смогут существовать без заказов. И если не запустятся еще проекты нового строительства, то строить и проектировать нам потом значительно дороже будут китайцы, своего оборудования и специалистов у нас не будет. Это серьезнейший вопрос – даже с точки зрения надежности энергоснабжения государства.

– Возвращаясь к СГК – как вы оцениваете потенциал компании?

Сибирская генерирующая компания в ее нынешнем виде – слитый дружный коллектив, который может решать огромные задачи. И я считаю, что генеральный директор Михаил Кузнецов принял абсолютно правильные решения, касающиеся работы с электростанциями, усиливая роль их непосредственных руководителей.

Еще в чубайсовские времена были обескровлены филиалы энергосистем, когда оттуда убрали технических специалистов. А на станциях люди работают каждый день, это их работа. Они не потеряли профессиональных знаний, болеют за дело и зависят от него. При СССР электростанции были самостоятельными юридическими лицами, и каждый директор знал свои экономические показатели. Все инженерно-технические работники понимали связь зарплаты и прибыли. Сейчас экономическое стимулирование вернулось, и это очень хорошо. В СГК разработаны новые условия премирования, люди стали больше думать об эффективности своей работы, живее откликаться на все проблемы. Это пока только ростки, но если эта политика будет продолжаться, она даст замечательный результат.

Единственное хорошее, чего мы пока не успели взять из советских времен, это подготовка квалифицированных кадров. Она заброшена в целом по стране, а в нашей отрасли в особенности. Исчезли профессионально-технические училища, техникумы. Снизились требования по повышению квалификации. Но если этим направлением продолжать заниматься, то все будет. И в нашем головном офисе я увидел сильных и толковых кадровых специалистов, которым по плечу такие задачи.

– Кого в энергетике вы можете назвать своим учителем?

– Огромнейшее влияние на меня оказал Иван Николаевич Кравченко, который был просто выдающимся энергетиком. Почти два десятилетия он возглавлял Главсеверовостокэнерго и сделал очень многое для развития энергосистем Забайкалья, Дальнего Востока и Крайнего Севера. Во время строительства Беловской ГРЭС он перешел туда и возглавлял ее несколько лет. В начале 70-х он был у нас в «Амурэнерго» (я тогда был замначальника турбинного цеха) и сказал нам, молодым специалистам: «приезжайте на мою станцию и учитесь работать». И мы ездили и учились. Вот это для меня авторитет абсолютный, по жизни я очень много перенял у него.

Второй мой учитель – Виктор Васильевич Кудрявый. Очень активный и высокопрофессиональный человек. Мы познакомились в то время, когда он работал в Мосэнерго, и до сих пор поддерживаем дружеские отношения.

И я, конечно, тоже постарался кого-то научить, передать накопленный опыт. Из тех, с кем мы вместе работали в СГК, могу назвать Анатолия Мокрицкого. Под моим руководством он начинал начальником смены, а сейчас возглавляет СибИАЦ.

– А кто-то из вашей семьи связан с энергетикой?

– Мой отец был шахтером и очень хотел, чтобы мы с братьями продолжили его дело. Но мне в шахте не понравилось – темно и сыро (смеется). Так что я стал энергетиком. И оба моих брата тоже, только они в «электрике», а я – в «тепле». Можно сказать, что отцовскую эстафету все-таки подхватил – сжигаем на станциях то, что добывают шахтеры. А мои сыновья (у меня их двое) в энергетику не пошли, хотя имеют инженерное образование.

– Скоро у вас появится много свободного времени. Чем будете заниматься?

– Даже не рискну планировать, я до этого и на пенсии побыть толком не успел. Когда-то я был заядлым охотником и неплохим спортсменом, но сейчас возраст уже не тот. Совершенно точно буду проводить много времени со своей семьей – сейчас я редко их вижу и сильно по ним сильно скучаю. Мой дом и все мои родные – в Хабаровске, лучшем городе на земле. У нас с женой пятеро внуков (самой старшей – 24 года, самому младшему – 6 месяцев) и правнук, который совсем недавно родился. Думаю, они и будут моим главным занятием.